Обычная версия сайта
Размер шрифта: -A +A

Основное меню Портала


Президент Российской Федерации

Правительство Российской Федерации

Совет Федерации Федерального Собрания РФ

Государственная Дума Федерального Собрания РФ

Сервер органов государственной власти Российской Федерации

Национальный антитеррористический комитет

Антитеррористическая комиссия Республики Коми



Новости

Нефтедобывающие компании должны осознавать свою ответственность, если приходят работать в Арктику

13.03.2020

О новых нефтеразливах и технологиях их ликвидации, неприятных рекордах прошлого и волонтёрских проектах в интервью редакции Arctcic.ru рассказал министр природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Коми Роман Полшведкин.

 

- В прошлом году вы рассказывали о неликвидированных нефтяных скважинах в республике. Удалось ли вам продвинуться в решении этого вопроса?

 

- Вопрос собственности неликвидированных старых нефтяных скважин до сих пор остаётся неурегулированным. Разумеется, государство (ранее — СССР, потом — Россия), имея в федеральной собственности недра, активно пользовалось этим ресурсом, получая прибыль в виде налога на добычу полезных ископаемых. Отработав свой ресурс, скважины оказались заброшенными, бесхозяйными, требующими консервации, поскольку часть из них представляет опасность для окружающей среды. И сегодня субъекты Российской Федерации остались один на один с этой проблемой. На заседании было отмечено, что в первую очередь необходима инвентаризация таких скважин. В прошлом году мы говорили о том, насколько это дорого, поскольку состояние у скважин разное, а значит, требуются разные проекты, а это колоссальные средства. Считаю, что необходимо включить этот пункт в повестку национального проекта «Экология», потому что только за счёт средств федерального бюджета можно решить проблему бесхозяйных скважин. Регион, оставшись один на один с этой проблемой, точно её никогда не решит.

Если говорить о более долгосрочных планах, разумеется, должна быть федеральная программа. Будет ли она вписана в государственное задание Росгеологии в части ликвидации заброшенных скважин или как-то иначе — эти механизмы должны обсуждаться на федеральном уровне с участием Министерства природных ресурсов Российской Федерации.

Из менее позитивного: в 2019 году было зафиксировано фонтанирование двух таких скважин с выбросом нефтесодержащей жидкости на дневную поверхность земли. Оказалось, что ликвидировать эти фонтаны и законсервировать скважины некому. Чтобы решить проблему, регион вынужден был задействовать свою республиканскую противофонтанную службу и выделить средства из республиканского бюджета. Регион не должен оставаться один на один с этой проблемой!

 

- В ходе заседания вы упомянули о неприятном рекорде из Книги Гиннесса, связанном с разливом нефти в республике. Расскажите об этом поподробнее.

 

- Вы правы, в 1994 году случилась крупнейшая в мире авария, связанная с разливом нефти на суше. Произошло это на межпромысловом нефтепроводе Харьяга — Усинск (Харьяга — Головные сооружения). Тогда на 50-километровом участке в течение двух недель было зафиксировано 16 прорывов подземного нефтепровода, проходившего по заболоченному, труднодоступному участку. В то время по этому нефтепроводу в сутки перекачивалось до 16 тыс. т. Сразу остановить работу нефтепровода было невозможно, поскольку наступала осень и был риск потерять северные месторождения с высокопарафинистыми нефтями. Поэтому, несмотря на то что труба была порвана и всё изливалось на поверхность, перекачка продолжалась в течение полутора месяцев. Годы были тяжёлые, начало 1990-х.

По разным оценкам и российских, и западных экспертов, тогда на поверхность земли, на болотистую местность в условиях Крайнего Севера, вылилось от 100 до 300 тыс. т нефтесодержащей жидкости. Я склонен доверять последней цифре, поскольку видел это своими глазами и участвовал в ликвидационных работах. В 1995 году Мировой банк предоставил кредит на ликвидацию этой аварии. Работы продолжались в течение трёх лет, но, к сожалению, до конца всё убрано не было.

Последствия той аварии ликвидировались в течение 15 лет — с 1994-го до 2010 года. Позже в ликвидации последствий принимала участие и компания «Лукойл Коми», которой досталось это наследство в виде загрязнённых земель. Именно компания внесла самый значительный вклад в ликвидацию загрязнения и рекультивацию земельных участков. Сегодня, к счастью, все эти территории очищены и реабилитированы, а мы вынесли ряд важных уроков.

Во-первых, на Крайнем Севере никогда никто не сталкивался с таким объёмом загрязнения в условиях непроходимых болот, множества водотоков - мелких ручьёв, крупных и небольших рек. Нашей основной задачей тогда было не дать попасть этому большому объёму нефти в водотоки, в первую очередь в реку Колву, далее в реки Усу и Печору, которые несут свои воды в Северный Ледовитый океан. Мы прекрасно понимали: если воды и течения океана вынесут эти загрязнения к берегам сопредельных государств, то мы можем столкнуться с экологическими проблемами международного масштаба. Важной задачей было удержать загрязнение здесь, у нас, и принять все меры к ликвидации.

Тогда же была разработана уникальная трёхуровневая система защиты рек Колвы и Печоры. Она состояла в первую очередь из небольших гидрозатворов на ручьях с рыбопропускными сооружениями. Они не давали нефти двигаться дальше и позволяли убирать загрязнения в условиях течения реки. Были созданы и рубежи боновых заграждений по рекам. Можно сказать, что тогда эти технологии прошли испытания.

Кроме того, в течение этих 15 лет испытывалось достаточно много технологий по уборке нефтезагрязнений. В первую очередь необходимо было проложить дороги, соорудить дамбы, чтобы локализовать каждое загрязнение, а это очень большие площади, и уже после можно было убирать. Тогда же были обкатаны технологии, связанные с применением микроорганизмов, которые вызывают деструкцию нефти и нефтепродуктов, с применением различных дополнительных методов аэрации. Благодаря этому мы смогли не только ликвидировать само загрязнение, но и рекультивировать разлив, полностью всё убрать, не причиняя вреда болотистым почвам. Сегодня о микробиологии не говорит только ленивый, а тогда это было испытано впервые. Это разработка Института биологии Коми научного центра РАН.

 

- У Республики Коми колоссальный опыт в этом вопросе, безусловно. Делитесь ли вы им с другими регионами, для которых этот вопрос не менее актуален?

 

- Подобные проблемы свойственны не только Коми, но и всем нефтегазодобывающим регионам. Но отмечу, что Тимано-Печорская нефтегазоносная провинция, которая находится в Республике Коми, в НАО, — это старейший регион добычи нефти. Думаю, что с проблемой незаконсервированных или неликвидированных скважин в самом ближайшем будущем столкнётся и Западная Сибирь, где шло активное бурение в 1960-70-х годах. Поэтому наш опыт в этом отношении будет ценен.

Например, сегодня я провёл переговоры с министром природных ресурсов Республики Саха (Якутия). У них сейчас территория активно разбуривается, там приступают к добыче нефти и могут в ближайшем будущем столкнуться с теми же проблемами. Как раз для того, чтобы их предупредить и предотвратить, мы делимся своим опытом.

 

- О каких ещё общих экологических проблемах для северных регионов сегодня можно говорить?

 

- Есть часть общих проблем для всей арктической зоны. Я на прошлом форуме говорил о том, что Арктику надо защищать не в самой Арктике, а на севере, предупреждая загрязнения и не давая попадать загрязнениям (и это не только нефтеразливы) в реки, которые выносят их в Северный Ледовитый океан. Например, до сих пор нет чёткого разграничения, определения чрезвычайной ситуации при попадании нефти на сушу или в водные объекты. Постановление правительства № 613 устанавливает одни объёмы, приказ Минприроды — другие, приказ МЧС — вообще третьи. И зачастую недропользователи, допустившие подобные аварии, используют те объёмы, которые им выгодны. С одной стороны, они занижают размеры загрязнений и объёмы вылитых на поверхность земли нефтепродуктов и нефти. С другой, при появлении инцидента объявляют ситуацию аварийной, пользуясь завышенными объёмами, которые изложены в этих постановлениях. Для Арктики нам необходимо принять отдельный документ федерального уровня, который бы чётко регулировал момент подхода к тому порогу, который называется чрезвычайной ситуацией. Это один из камней преткновения, который нужно решать, в том числе в диалоге с недропользователями.

Необходимо определить и допустимые остаточные нефтезагрязнения для арктических почв. А это, как правило, условия тундры, и здесь подход должен быть единый для всей арктической зоны. Об этом много говорилось и обсуждалось.

Есть позиция природоохранных организаций в части запрета на эксплуатацию нефтепроводов, отслуживших свой срок. Так вот для Арктики эти требования должны быть чрезвычайно жёсткими. Опять же агрессивные условия и температурные, и природные, условия перекачки той самой нефтесодержащей жидкости — как правило, это агрессивные среды.

Мы сталкиваемся ещё и с тем, что иногда недропользователи не имеют достаточных сил и средств, а иногда и финансовых ресурсов, когда сталкиваются с крупной аварией, поэтому на подобных предприятиях должны формироваться ликвидационные фонды. В Государственной Думе уже полтора года находится законопроект, который как раз ориентирован на создание таких фондов и в виде банковской гарантии, и в виде страхования, и в виде создания самих фондов на предприятии. Я думаю, что пора нашим депутатам вернуться к этому законопроекту, потому что это уже становится примером некоего правового разгильдяйства.

Если нефтедобывающие компании приходят работать в Арктику, они должны чётко осознавать свою ответственность. Они туда приходят за определённым ресурсом, природным ресурсом, и в условиях слабой экологической устойчивости должны брать на себя всю полноту ответственности, в том числе в виде ограничительных процедур. То есть нести финансовое бремя, связанное с нефтепроводами, с достаточным объёмом средств, чтобы и предупредить, и ликвидировать последствия возможных аварийных ситуаций.

 

- Как вы относитесь к строительству крупных производственных предприятий в Арктике? Стоит ли игра свеч?

 

- Арктика у нас уникальная, она во многом нетронутая и содержит колоссальные ресурсы полезных ископаемых — не только нефтегазовые, но и твёрдые полезные ископаемые. Разумеется, должны быть определённые экологические стандарты, ориентированные на сохранение этой уязвимой природы.

Если говорить о масштабности производств, то нельзя равнять всех под одну черту. Есть крупные месторождения, есть месторождения, требующие строительства серьёзных обогатительных фабрик, причём приближенных к месту добычи. Но сегодня опыт крупных компаний показывает, что крупные проекты всё-таки можно реализовывать в Арктике. Это и проект СПГ, проекты по добыче газа на Ямале. Там действительно сейчас, в том числе и с экологической точки зрения, есть колоссальный опыт.

Если говорить о нефтегазовом производстве, то сегодня активно развивается шельф — и осуществляется добыча, и проводятся разведочные работы. В первую очередь необходимо развивать такие проекты, чтобы застолбить экономические приоритеты Российской Федерации в арктической зоне, показать своё экономическое присутствие и то, что потенциал России прирастает в том числе и за счёт Арктики. Поэтому нельзя сказать, что вот тут должно быть большое производство, а тут — маленькое. Всё должно исходить из экономической эффективности и экологической целесообразности.

 

- В завершение поделитесь планами на будущее. Какие задачи вы ставите перед собой и министерством на 2020 год?

 

- Во-первых, мы уже подошли вплотную к тому, что те старые бесхозяйные скважины, о которых мы говорили, необходимо включать в реестр накопленного экологического ущерба федерального уровня с последующим выходом на финансирование в будущие годы. Мы продолжаем работу по документальному оформлению этой процедуры, и думаю, в течение года закончим.

Во-вторых, у нас отличный полигон для отработки технологий, и мы продолжим сотрудничать с учёными, в том числе по ликвидации нефтеразливов и рекультивации загрязнённых территорий.

В-третьих, если говорить об арктической зоне, то сейчас в неё входит муниципальный округ Воркута. В правительстве России находятся документы о включении в арктическую зону ещё трёх районов — Усть-Цилемского, Усинска (это как раз активная нефтедобыча) и Инты. Надеюсь, и эти территории получат статус арктических районов. В рамках этой работы планируется развивать сеть мониторинга атмосферного воздуха и водных объектов. Сегодня необходимо организовать в Воркуте наблюдательный стационар. И эта работа обязательно будет продолжена.

Если говорить о волонтёрах, то на форуме я встречался с ребятами из программы «Зелёная Арктика», которые уже начинали работать в Воркуте. Очень большой интерес к различным арктическим волонтёрским проектам, проектам по уборке проявляют наши вузы — Сыктывкарский университет и Ухтинский технический университет, ориентированный на подготовку специалистов как раз в нефтегазовой сфере. Мы договорились с ребятами, что представим свои предложения и, если необходимо, организуем в республике отдельный волонтёрский отряд под эгидой «Зелёной Арктики».

 

Ссылка на первоисточник: https://ru.arctic.ru/analitic/20200310/931679.html


 


информация о коронавирусе

Общероссийская акция взаимопомощи

Меню сервисов Портала

email home map
IT -опрос населения по оценке деятельности органов местного самоуправления

эко-Республика

Инвестиционный портал Республики Коми

Портал государственных услуг РФ

Активный регион Республика Коми

Официальный интернет-портал правовой информации

Лесной форум 2019

Экология глазами детей
Аллея России
© 2020 ГАУ РК «ЦИТ»